Из «Дела патриарха Никона»
1659-1666
1

Выходец из мордовской крестьянской семьи, Никон был приходским священником, затем подвизался как монах на Русском Севере. В 1646 г. он познакомился с юным царем Алексеем Михайловичем, благодаря которому сделал стремительную карьеру и в 1652 г. был избран патриархом Всея Руси. Никон начал богослужебную реформу по греческим образцам, которая в конечном счете привела к расколу в Русской церкви. Вмешательство Никона во внутреннюю и внешнюю политику государства и отстаивание принципа «священство выше царства» привело к разрыву его отношений с царем. В 1658 г. Никон в знак протеста оставил кафедру и удалился в Новоиерусалимский монастырь, но при этом блокировал избрание своего преемника. Когда Никон в 1664 г. самовольно приехал в Москву и попытался снова занять патриаршее место, он был выслан обратно. Церковный собор 1666-1667 гг. с участием греческих вселенских патриархов, подтвердив проведенные Никоном реформы, снял с него сан патриарха. Никон был сослан в Ферапонтов Белозерский монастырь. В 1681 г. царь Федор Алексеевич разрешил Никону вернуться в Новоиерусалимский монастырь, но тот скончался в дороге.

Судьба и роль Никона в истории Русской Церкви уникальны. Он происходил из бедной семьи крестьянина-мордвина, испытал горечь сиротства и рано вступил на путь пастырского служения. В отрочестве Никита (так звали будущего патриарха) обучился грамоте, получил навык чтения Священного Писания. В 12 лет ушёл, вероятно, в один из монастырей, основанных преподобным Макарием Желтоводским, но по настоянию родных вернулся домой. Ок. 1625 г. женился и вскоре был рукоположен в священники. Через год переехал с семьей в Москву. После кончины трёх малолетних детей, определив супругу в московский женский Алексеевский монастырь, отец Никита отправился на Соловецкий архипелаг и там ок. 1636 г. принял постриг в Анзерском Троицком скиту с именем Никон. Подвизался под началом скитоначальника преподобного Елеазара; занимался иконописанием, участвовал в начале строительства каменной скитской церкви. Через 3 года из-за конфликта с Елеазаром Никон покинул Анзер и перешел в другой северный монастырь, Кожеозерскую пустынь. Несколько лет он жил в одиночестве на пустынном острове на озере Коже (Кожозеро), а в 1643 г. был избран игуменом Кожеозерской обители. Однажды приехав по делам в Москву, Никон был принят царём Алексеем Михайловичем и буквально очаровал юного монарха. Тот назвал северного пустынника «собинным» (особенным) другом и велел возвести его сначала в сан архимандрита Новоспасского монастыря в Москве (1646 г.), затем – Новгородского митрополита (1649 г.) и, наконец, – патриарха (1652 г.). Никон и Алексей Михайлович имели много общего во взглядах на будущее России и Русской Церкви, этим было предрешено патриаршество «собинного друга» и его участие в осуществлении богослужебной реформы, выношенной царем в кружке боголюбцев.
Начало реформы датируется 1653 г., когда накануне Великого поста патриарх разослал по церквам «память» об ограничении числа земных поклонов при чтении молитвы преподобного Ефрема Сирина и троеперстном (вместо прежнего двоеперстного) крестном знамении. Одновременно началось исправление богослужебных книг с ориентацией на греческую традицию. Собственных знатоков греческого языка и богослужения в России практически не было, авторитет переводчиков поддерживался только благодаря усилиям Никона, а при его посредничестве и царя, именно поэтому Печатный двор в 1653 г. был передан в ведение патриарха. Работа по исправлению книг была поручена авторитетному книжнику, знатоку греческого и латинского языков Епифанию Славинецкому, который в 1649 г. прибыл в Россию с рекомендациями Киевского митрополита Сильвестра (Коссова). Никон удалил старых справщиков Савватия, Силу Григорьева, Ивана Наседку, Михаила Рогова, заменив их Арсением Греком и учеником Епифания Славинецкого иноком Евфимием Чудовским. 
Епифаний, формально не состоявший в штате Печатного двора, получил там преобладающее влияние. Патриарх и его сторонники утверждали, что они правят книги по греческим текстам, однако «ковычные» (корректурные) книги московских справщиков свидетельствуют прежде всего о юго-западнорусском, а не греческом влиянии, поскольку за основу брались украинские и белорусские издания, в части своей сверенные с греческими книгами венецианской печати при киевском митрополите Петре (Могиле). Фактически московские книжники ограничились использованием новопечатных украинских и белорусских книг, в которые вносили грамматическую и лексическую правку, стремясь, с одной стороны, грецизировать церковнославянский язык, а с другой – приблизить его грамматический строй к рекомендациям юго-западнорусской «Грамматики» Мелетия (Смотрицкого).
Вероятно, Никону книжная справа первоначально казалась довольно ординарной мерой, поскольку она происходила и прежде по царским и патриаршим указам, однако со стороны бывших единомышленников последовала острая реакция неприятия новшеств. По мнению протопопа Аввакума и других бывших членов кружка боголюбцев, реформа должна была следовать традициям Стоглавого собора 1551 г.
Для рассмотрения обрядовых вопросов и результатов сверки богослужебных книг патриарх Никон созвал несколько церковных соборов. Первый собор, который утвердил начатые преобразования, прошел с 27 февраля по 2 мая 1654 г. На нем патриарх поставил на обсуждение вопрос о том, какой традиции – русской, восходящей к Стоглаву, или греческой необходимо следовать в деле преобразований. Собор поддержал позицию царя и патриарха, заключавшуюся в приверженности греческой традиции. В 1655-1657 гг. состоялся ряд новых соборов, рассмотревших как отдельные преобразования, так и ход реформы в целом. Были рассмотрены вопросы церковной реформы, подвергались сравнению богослужебные книги, привезенные из Греции. Соборы постановили, что справа должна осуществляться на основе сверки древних русских рукописей и греческих текстов.
Сопротивление реформам сначала со стороны бывших единомышленников патриарха Никона из кружка ревнителей благочестия, а затем и широких народных масс привело к расколу в Русской церкви. К конфессиональным спорам прибавился социальный протест, почву для которого подготовило окончательное закрепощение крестьянства Уложением 1649 г. В период правления Алексея Михайловича недовольство церковными преобразованиями воспринималось властями как досадное недоразумение, Алексей Михайлович не раз прилагал усилия к примирению идеологов раннего старообрядчества с церковью, то приближая их ко двору, то наказывая ссылкой, но отнюдь не прибегая к расправам, как это произошло позднее. Патриарх Никон в свою очередь довольно скоро охладел к богослужебной реформе, неожиданно вызвавшей столь сильный протест, Никона гораздо больше занимали вопросы отношений со светской властью и проблемы вселенского значения русского православия.
В период участия царя в военных походах против Польши (1654-1655 гг.) патриарх фактически управлял страной. Невиданное со времен патриарха Филарета возвышение главы Русской Церкви в делах государственного управления вызвало недовольство при дворе и среди архиереев. Исходя из представлений об особом статусе патриарха не только в Церкви, но и в государстве, Никон действовал прямолинейно и деспотично, из-за чего испортил отношения не только с боярским окружением царя, но даже с высшим духовенством. В начале июля 1658 г. царь не присутствовал на нескольких патриарших службах в Успенском соборе, Никон расценил это как знак царского гнева и оставил патриарший престол. После заочных переговоров с царем о причинах оставления кафедры Никон уехал в подмосковный Новоиерусалимский монастырь, где провел более восьми лет, пока не был лишен патриаршества на соборе 1666 г.
События этих лет получили в литературе название «дело Никона». Формальным поводом обвинения Никона стало якобы присвоение им звания «великого государя», хотя это титулование было установлено по инициативе царя. Главной причиной устранения патриарха стало его вмешательство в политические дела; в частности, Никон выступал за союз с Польшей против Швеции; эта линия имела мало сторонников при дворе, поэтому вину за военные неудачи в шведской кампании 1656-1658 гг. придворная партия попыталась возложить на Никона. Демонстративно, под влиянием эмоций оставив патриарший престол, Никон рассчитывал на укрепление своей позиции при дворе, но его надежды не оправдались. На требование двора дать согласие на избрание нового патриарха, коль скоро он сам оставил кафедру, Никон заявил, что, покинув патриаршество, он не оставил патриарший сан, и согласился на избрание преемника лишь с его благословения. Первоначально Никон пользовался некоторой поддержкой лояльных ему придворных кругов, в частности греков, помогавших патриарху в период проведения церковной реформы, и некоторых русских архиереев. 
Решительная позиция Никона, аргументы в его пользу, изложенные Епифанием Славинецким, колебания части епископов и царя Алексея Михайловича затянули рассмотрение вопроса.  «Дело Никона» постепенно заходило в тупик. В 1662 г. в Москву прибыл греческий иерарх весьма сомнительной репутации – Газский митрополит Паисий Лигарид (ходили слухи, что он не раз менял вероисповедание). Боярином Стрешневым для Паисия был составлен перечень из 30 вопросов, представляющих собой перечисление проступков патриарха. Паисий дал на них развернутые ответы, суть которых сводилась к последовательному обвинению патриарха в превышении власти и злоупотреблении ею. Вслед за Паисием аналогичное обличение составил Вятский епископ Александр, вероятно по собственной инициативе. В 1664 г. Никон ответил на эти обвинительные документы Стрешнева – Лигарида пространным «Возражением», где отверг все предъявленные ему обвинения, а также изложил свои взгляды на место Церкви в государстве и обществе и на отношения «священства и царства
Суть его взглядов может быть представлена краткой формулой: «священство царства преболе есть». В частности, Никон настаивал на том, что судить его могут только вселенские патриархи, и Алексею Михайловичу пришлось соблюсти это условие для обеспечения канонической правильности низложения патриарха. В 1666 г. в Москву на собор для суда над Никоном по приглашению московского правительства прибыли патриархи Александрийский Паисий и Антиохийский Макарий, на Соборе также присутствовали представители Константинопольского и Иерусалимского патриархатов. Собор вынес осуждение бывшему патриарху Никону, изверг его из сана и, велев впредь именоваться простым монахом, отправил в ссылку. По завершении «дела Никона» Собор в 1667 г. подробно рассмотрел проведенные в 50-60-х гг. богослужебные преобразования и одобрил их. Все архиереи, высказывавшие сомнения в необходимости и обоснованности предпринятых реформ, были допрошены Собором на предмет приверженности новым церковным установлениям. Наиболее упорные сторонники старообрядчества были анафематствованы.
Смещенный патриарх в ссылке выращивал лекарственные травы, лечил больных; занимался строительством келий. Летом 1676 г. Никона перевели в Кирилло-Белозерский монастырь с ужесточением условий содержания; там он принял схиму без перемены имени. После смерти Алексея Михайловича июне 1681 г. Никон был помилован новым царём Фёдором Алексеевичем. Но уже в августе он скончался по дороге из ссылки в Москву. В следующем году разрешительными грамотами вселенских патриархов Никон посмертно был восстановлен в патриаршем сане. 
Материалы по делу патриарха Никона хранились в архиве приказа Тайных дел, затем в московской Синодальной библиотеке (ныне в РГАДА. Ф. 27).

ПОСЛАНИЕ ПАТРИАРХА НИКОНА К ЦАРЮ АЛЕКСЕЮ МИХАЙЛОВИЧУ ИЗ ВОСКРЕСЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ, ИЮЛЬ 1659 Г.
Великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, богомолец ваш, смиренный грешный Никон, бывший патриарх, о вашем государеве душевном спасении и телесном здравии и о еже на сопостаты о победе и одолении Бога молю, да здравствуеши с своею царицею, а с нашею государынею и великою княгинею Мариею Ильиничною, и с своим сыном, а с нашим государем, царевичем и великим князем Алексеем Алексеевичем, и с своими сестрами, а с нашими государынями царевнами и великими княжнами, царевною и великою княжною Ириною Михайловною, царевною и великою княжною Анною Михайловною, царевною и великою княжною Татияною Михайловною и с своими дщерьми, а с нашими государынями, царевною и великою княжною Евдокиею Алексеевною, царевною и великою княжною Марфою Алексеевною, царевною и великою княжною Софиею Алексеевною и со всем сигклитом и со всем христолюбивым воинством и со всеми православными христианы. 
Еще же молю не прогневатися на богомолца вашего о нужнейших ми к тебе великому государю, уповая на прежде бывший твой благий нрав о Бозе.
Слышах бо, якоже дал еси святой велицей церкви, и паки ныне повелел возвратити. Молю тя Господом нашим Иисусом Христом таковых не деяти, понеже сам еси чтеши божественная писания, иже глаголется: дайте, рече, и дастся, и протчя. И паки инде речено есте: Анание, почто сатана искуси сердце твое, искусити Святаго Духа? Не сущее ли твое бе и в твоей области дати, или ни? А еже преднаписашася, – вся к ползе нам преднаписашись. И паки молю тя, великаго государя, престати от таковых и не уподоблятися речем злым, но паче Божиим; поревнуй оной убогой вдовице, давшей две медницы, и второй, возлиявшей миро на нозе Христовы, им, речет Христос, в памяти быти, и есть и ныне чтомо и хвалимо, и образ всем боголюбцем, дающим святым Божиим церквам. Не начинай, Господа ради, о малых сих, да не в великое нерадение приидеши и прогневавши Господа своего; еще бо имаши многа блага, ибо от малаго презорства великое возрастает и не сущее свое даем, но Божие Богу. Сего ради и во церкви глаголется: Твоя от Твоих и Тебе приносяще. И паки еще мысль моя принуди мя к тебе великому государю и се писать: аще и я, по долгу своему, прощения от тебя великаго государя чрез писание просил, в нихже яко человек согрешил, по заповеди Господи рекшей: аще принесеши дар твой ко олтарю и имать нечто брат твой на тя, остави ту дар и шед смирися с братом своим. Аз же не яко брат, но яко последний богомолец ваш. Ты же, великий государь, чрез спальника своего Афанасия Ивановича Матюшкина прислал свое милостивое прощение. Ныне же слышу многа твориши не яко прощеному, но яко последнему злодею: худыя моя и смиренныя вещи, иже суть в келье осталися, и письма, в них же многое таинство, егоже никому же от мирских ведать, понеже попущением Божиим и вашим государским советом со священным собором избран бых яко первосвятитель, и многое ваше государево таинство имех у себя, такожде и инех много; овии требующе совершеннаго прощения грех своих, написующе своима рукама и запечатлеюще подаша ми, да яко святитель, имея власть по благодати Божией, данней нам от пресвятаго и животворящего Духа власть на земли вязати и решити человеческия грехи, разрешим, ихже никому иному ведати подобало, мню, ниже самому тебе великому государю. И дивлюся о сем: како вскоре в таковое дерзновение пришел еси, иже иногда страшился еси на простых церковных причетников суд наносити, якоже и святые законы не повелевают; ныне же всего мира иногда бывша аки пастыря восхотех грехи и таинства ведати и не сам точию, но и мирским, имже дерзающем безстрашно не поставь, Господи, во грех, аще покаются? Вскую наша ныне судится от неправедных, а не от святых? Аще ли и изволил ты, великий государь, и от нас что тебе надобно сотворили быхом, но слышим, яко сего ради се бысть, да писание святыя десницы твоея не останется у нас, еже писал еси, жалуя нас богомолца своего, любо почитая великим государем (но нестьмо); такожде и ныне не по нашей воли, но по своему изволению, не вем, откуду начася, а мню тобою великим государем такие начатки явилися: понеже ты, великий государь, писал и в грамотах твоих государевых во всех и в отписках изо всех полков к тебе, великому государю так писано и во всяких делех и невозможно сего исправити, да потребится злое  и горделивое проклятое прозвание, аще и не моею волею бысть сие; надеюся на Господа, что нигде не обрящется моего хотения и веления на се, разве лживаго счинения, егоже ради днесь много пострадах и стражду Господа ради от лжебратии, якоже негде речеся: беды во лжебратии, и уста их полны горести и лести, под языком их неправда, и прочая. Понеже елико речено нами смиренно, – се исповедано гордо, и елико богохвално – се сказано хулно; и таковыми лживыми словесы возвеличен гнев твой на мя, мню, ни на ково тако, что не вельми велико, – се велико возвеличено, чево не бывало прежде в ваших государевых чинех о том истязан, чево ни хотел ни проискивал, еже зватися великим государем, пред всеми людьми укорен и поруган туне, – мню, и тебе то великому (государю) не безпаметно, что и во святей литоргии слыхал еси, по нашему указу, по трисвятом кликали великим господином, а не великим государем, о сем наше и веление было. Аще ли тебе великому государю не памятно, изволь церковников, дьяконов соборных допросить: аще не солгут, то тоже тебе скажут, якоже и яз ныне глаголю. Но паки о лжебратских неправдах да глаголем, яко толико их лжа возвеличена и сущих враг твоих аз осужденнее: еже бе иногда во всяком богатстве и единотрапезен бе с тобою, не стыждуся о сих похвалитися, и питен яко телец на заколение толстыми многими пищами, по обычаю вашему государеву, егоже аз много насладив, вскоре не могу забыти: еже ныне Июля в 25 день торжествовася рождение благоверные царевны и великие княжны Анны Михайловны вси возвеселившеся о добром том рождестве насладившесь; един аз, яко пес, лишен богатыя вашея трапезы; но и пси, по реченному, напитаваются от крупиц, падающих от трапезы господей своих. Аще не бы яко враг вменен, не бы лишен малого уломка хлеба богатыя вашея трапезы. Сам ты, великий государь, не не веси божественное писание, чево прежде иных в день судный истязани будем: алчен, рече, накормисте. Сие речеся не аки о алчных печашесь Христос, но любовь составляя, понеже никтоже лишася дневныя пищи бывает своея, аще и нищ есть; аще ли бы о нищих печаловался Христос, не бы инде глаголал: не печетеся, что ясте или что пиете: возрите на птица небесныя, яко ни сеют, ни жнут, ни собирают, и отец небесный питает их. Се и аз пишу не яко хлеба лишаяся, но милости и любве истязуя от тебе великаго государя, и да не посрамишися и о сих от Господа Бога. Аще ли и враг вменен бысть, еже, благодатию Божиею, не бысть никогда вам великим государем; но и о вразех речено есть: аще враг твой алчет, – ухлеби его. И паки: любите враги ваша. Мнози, и врази и ратоборствующе приемлют благодать вашу. А аз егда не зело богатился нищетою, тогда паче и паче приумножена ваша милость. Ныне же, Господа ради, всех сих нищ преумножен есмь в молитвах моих о вашем душевном спасении и телесном здравии. Не забываем бо и реченное апостолом, иже заповеда молитися первие за царя и всех, иже во власти сущих, яко да даст вам Господь тихо, мирно и безмятежно житие, яко да и мы поживем во всяком благоверии и чистоте. Еще же и самого тебе молю, престани, Господа ради, туне гневатися; солнце, речеся, во гневе вашем да не зайдет. Кто бо, рече Святый Дух усты Давида пророка и царя, ходяй без порока и делая правду, глаголя истину, иже не ульсти в сердце своем и не сотвори искреннему своему зла и поношения на ближняго не приять; творяй сия не подвижется во веки. Сицев царя и пророка устав. Аз же ныне паче всех человек оболган тебе великому, поношен и укорен неправедно; сего ради молю, претворися Господа ради и не дей мне грешному немилосердия, котораго не истяжи моя худыя вещи; убойся глаголющаго: имже судом судите – осудитеся, и еюж мерою мерите – возмерится вам; якоже хощете, да творят вам человецы, и вы творите им такожде; и еже себе не хощеши, инем не твори; хощеши, да твои таинства не по воле твоей ведати станут человецы, убойся глаголющего: небо и земля мимо идет, словеса же моя не мимо идут. И паки: йота и едина черта не прейдут от закона, дондеже вся будут. Како не имаши постыдитися глаголющаго: блажени милостивы, яко тии помиловани будут? Како имаши помилован быти, сам не быв милостив? Како помолишися всегда и оставление долгов испросиши, глаголя: остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим, и не оставляя никогдаже? Како имаши узрети по многом своем и долголетном житии лице Божие, не быв чист сердцем? Еще же не аз точию, но мнози мене ради страждут, како пред малыми сими деньми со князь Юрьем ты великий государь приказывал, что лише ты един (приписано: да царевна) до мене и добры (исправлено, было: добр),  и князь Юре; ныне же един точию ты ко мне убогому богомольцу зело немилостив явился; но и хотящим миловати возбраняеши и всем заказ крепкой положен ко мне приходити. Господа Господа ради молю, престани от таковых! Аще и царь еси великий, от Господа поставленный, но правды ради. Чтож ли моя неправда пред Тобою, что церкви ради суда на обидящаго просил? И не точию суд праведен получил, но ответы полны немилосердия; ныне же слышу, чрез законы церковныя сам дерзаеши священнаго чину судити, ихже не повелено ти есть от Бога. Возри, Господа ради, на первыя роды, иже чрез закон дерзающе на священное дело о великих; сам ты, великий государь, не невеси, якож о Озии пишется, и прочее; а яже о Мануиле, царе гречестем, мню и ты великий государь и сего не не веси, иже восхоте священника в скотоблудии судити, како явися ему Христос подобием тем, иже написан у главы его стояще. Ныне же, по смотрению Божию, имеет той святый Христов образ святая великая соборная апостольская церковь в недрех своих, в царствующем граде Москве, и святая десница Христова тако исправися указательным чином и доднесь показуется, егда повеле ангелом наказати царя, яко да накажется не судити моих рабов прежде общаго суда, якоже и прочее повести сея святыя воследование повествует. Умилися, Господа ради, и не озлобляй мене ради грешнаго о мне грешнем жалящих; вси бо людие твои суть и в руку твоею суть и несть избавляющего их от святые державы твоея; и сего ради паче милуй и заступай, якоже учит божественный апостол глаголя: Божий бо слуга еси в отмщение злодеем, в похвалу же благотворцем, и не на лица зряще суд суди, но праведен суд суди, иже и озлоблении, или малых вин ради, или по оболганию Господа Бога ради, свободи и возврати, да Бог святый оставит многая твоя согрешения. Елицы же глаголют на мя, яко много ризные казны будто взял, – Бог святый не постави им в грех; а аз же чист от сих: един сакос взят, и тот недорог, простой; а амофор прислал мне Гавриил, Халкидонский митрополит, и не корысти ради, но егда жив и потреба молитву о вашем государеве душевном спасении и о телесном да сотворю в них, а по смерти на грешное мое тело да положится. И елицы глаголют: казны много взял с собою, – и не взял; но сколко будет издержано в церковное строение, а по времени хотел отдать. И елико казначею дано Воскресенскому во отшествие мое не корысти ради, но да в долгу братью не оставлю, понеже деловцом нечем было росплатиться. А яж иная казна есть, пред очима всех человек: двор Московской строен, тысячь десяток и два и больши стало; насадной завод тысячь в десять стал; тебе великому государю 10000 челом ударил на подъем ратным; тысячь с десять в казне на лицо; 9000 дано ныне на насад; на 3000 летось лошадей куплено; шапка архиерейская тысячь пять шесть стала; а инова росходу святый Бог весть, елико убогим, сирым, вдовам, нищим, тому всему книги есть в казне; но о всех, каюся, Господа ради, прости, да сам Господом прощен будеши: отпустите, рече, и отпустится вам. 
На письмо Господа ради не позазри, мало вижу, а набело писать не могу. Здравствуй, великий государь, со всем своим благодатным домом на многа лета. 
На обороте послания надпись: Великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу. Помета: 167, Июля … день.

ПИСЬМА ПАТРИАРХОВ ПАИСИЯ АЛЕКСАНДРИЙСКОГО И МАКАРИЯ АНТИОХИЙСКОГО (ДЕКАБРЬ 1666 Г.)
1. К Иерусалимскому патриарху Нектарию.
Пресвятейший, блаженнейший и премудростию преукрашенный патриарх святаго града Иерусалима и всеа Палестины, господине, господине Нектарие, во Святем Дусе брате любезнейший и сослужителю пречестнейший, пресвятейшее блаженство твое братолюбием и рачителством истинным целуем, моляще чистою совестию и праведным умом всемогущую свыше божественную силу, да дарует мир, от всех долгов свобождение, здравие, крепость, возвышение же Святаго и Животворящего Гроба нам во духовную радость и веселие.
Вестно да будет, яко отидохом от наших престолов, узревше писанейце твое, извещающее, яко твое блаженство име умышление в сиа страны путешествовати. Паче же граматоносец устне извеща нам, яко вселенский патриарх хотяше послати своего эксарха, тако, якоже наипаче подвигнутися нам сими семо шествовати, дабы не прилучитися и не быти коему изменению во всех главах, яже мы вси четыре патриарси судихом. Обаче же и по кодикелле твоего блаженства, сиреч по кратком оном назнаменовании (еже особно состави в Волосех во всех наших подписаниих, аки на обрану Никонову), нечто увестившеся им, тако сотворихом. Ибо на собор его не единожды, но дважды призвахом, иже убо и прииде, еже бы дати ответ совершенный о всех оглаголаниих на него многими сотворенных. Единаче, блаженнейший брате, обретошася и иныя вящшия вины, их же не подобает предавати писанию, занеже епистолия не имеет в себе что либо тайно. Едино се довлеет, яко многая и превеликая бяше внутрная болезнь многих лет достойнейшему царю, иже аки от источника изливаше слезы от своих очес, даже земле полаты омочитися ими. Паки познахом, яко глаголанная не по страсти, ниже по ненависти глаголана быша. Ибо в такое прииде напыщение гордостный Никон, якоже сам ся хиротониса патриархом Нового-Иерусалима, монастырь бо, егоже созда с хищничеством, нарече Новым-Иерусалимом со всеми окрест лежащими: именуя Святый Гроб, Голгофу, Вифлеем, Назарет, Иордан. Еще же и пришествие наше бяше свобождение некое грамотоносца твоего Савастьяна, егоже едва могохом многими прошенми и моленми от царского гнева и заключения свободна сотворити. И оттуду познахом дерзновение во истинну быти, еже кому либо судити кроме многаго взыскания, и прилежнаго испытания, в деле, егоже не весть совершенно; того ради, яко мы семо пришедшии, очима видехом, и подробну взыскующе всю истинну, обретохом Никона не точию недостойна бывша еже престол патриарший держати, но к тому ниже архиерейскаго сана достойнаго. Того ради по божественным святым правилом и по нашим патриаршим томом, обнажихом его всего священнаго действа. Послан же есть во един монастырь изрядный, да плачется о гресех своих. Творим же сие извещение к особному ведению твоей пресвятости, якоже и подобает да друг другу возвещаем, яже приличествуют Святой Христове Церкви уставы.
Мы убо, Божиею милостию и благодатию, тщанием же и добродеянием многих лет достойнейшего царя нашего, надеемся по совершении сего божественнаго дела, такожде и по хиротонисании нового патриарха, иже имать быти избран соборне, еже возвратитися к нашим убожайшим престолом. Да благоволит же Бог еже снитися нам во едино, и еже помолитися оным святым местом, Христа Господа ногами топтанным, и еже возвеселитися всем телесно же и духовно. Здравствуй, брате любезнейший, по обоему человеку.
Твоего блаженства братия твои же во всем и о всех.
2. К Константинопольскому патриарху Дионисию.
Пресвятейший, премудрейший и богоизбраннейший господине вселенский патриарх.
Твою пресвятость мы, во Святом Дусе братия и сослужителие твои, единодушно лобзаем, всех душеспасительных желающе твоей пресвятости, купно со всем прочиим освященным собором премудрейших архиереов, тамо обретающихся во царствующем граде.
Вестно убо да будет вашему о Господе братолюбию (ибо ничтоже есть тайно еже не в явление приидет, и никтоже, делаяй)нечто втайне, ищет сам да яве то будет, по глаголу Господню в главе 7-й святаго Иоанна Евангелиста), яко пресветлейший и Богом венчанный государь царь и великий князь Алексей Михайлович, все Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, писа не единою но и дващи, якоже увидехом, яко писа и до прочих святейших восточных престолов. Паче же яко и человека посыла тоя ради вины вернаго, призывая нас, да разсудим некое церковное его предложение, деемое в православном его царстве, утвержая нас к тому, яко имел быти прислан от вашея пресвятости муж вместо лица вашего патриаршаго. И яко болшия ради верности безбедства и души утешения имело быти некое чаственное [т. е. особенное] снизхождение и устроение, воеже бы двум царствующим странам приити во едино, тако, воеже бы смятениам сущим между има престати, яже тщету творят, никоея же ползы приносят, яже нецыи злые людие творят, возмущающе царствия своего ради прибытка. Преуведехом же, яко и блаженнейший иерусалимский патриарх от многа времене бяше на половине пути, во еже бы и самому притсуствовати лично на освященном соборе московском, того деля мы, два патриарси, да не явимся быти разгласни толикому единству патриаршескому, и дабы не явитися нам непослушливым быти толикому праведнейшему царскому повелению, изыдохом и преидохом стропотныя пути, проходяще места студеная, и верхи гор непроходимых, единаго точию насмотряюще конца, дабы нам праотеческое благоговейнство и истинную правду сохранити. И сия вся неудобная нивочтоже вменихом, аще и ветхостию дней отягощени есмы и долгим путем весьма неприобычни, изыдохом убо. Но едва приидохом во преславнейший град Москву, обаче не обретохом твоего братолюбия присутства, якоже надеяхомся, по обещанию, и того деля зело и от усердия опечалихомся, яко надеждею нашею прелщени и добраго общества лишени быхом. Но занеже, якоже глаголется: яже сотворшася, несотворенна быти не могут, ко другому приидохом разсуждению, и начахом разсмотряти церковное оно предложение, еже и прежде бяше прилежно взыскано, и от поместнаго разсуждено собора. Обретохом же бывшего патриарха Никона премногим винам должна и повинна: яко досади своими писанми крепчайшему царю нашему, такожде, яко соблазни пресветлый синклит, укоряя его и именуя еретичествующим и латинствующим быти, но и церковь держаше во вдовстве чрез девять лет весма лишенную всякаго церковнаго благолепия, и патриаршия красоты, своими коварствы и хитростми всячески томя ю. Паче же, по совершенном престола отречении от его сотвореном народне в соборном храме, паки литургиса и хиротониса, действуя вся приличная архиерейскому достоинству, свободно и кроме всякаго препятия, ругаяся купно священным некими своими новыми и суетными именованми нарицая себе самаго аки сам ся хиротонисая Нового Иерусалима патриархом. Но вскую имамы считати премногая его преступления, яже едва сочестися могут? Паки обретохом, пресвятейший владыко, патриарший престол царствующаго града Москвы зело оскорблен, и излиха обезчествован, и великое сие стадо без бодраго пастыря, тако даже истинно познати нам, яко призвание наше, еже бысть от пресветлейшаго государя царя; сего ради дело зело бысть нуждное, праведное и правилное. И суд, его же изнесл бяше поместный собор московский, бе совершенно чист, и всячески праведен, по святым правилом составленный, и по наших патриарших томах утверженный. Темже всеми силами потщахомся (вся обаче сотворихом с велиим разсуждением, и со премногим взысканием многих лет достойнейшего царя и защитника нашегоЮ и со истинным пред Богом судом поместнаго собора архиереов), и егда вникнухом в дела Никоновы, обретохом неправедно ходившаго, но мимо царскаго пути средняго, семо и овамо и совершенно низложихом народне в церкви, и соборне судихом, еже жителствовати ему во едином от древних доволно обилном монастыре, дабы плакатися ему о своих гресех. Темже ныне пребывает престол патриарший во вдовстве донележе свыше Высочайший обрящет преизбраннаго от него достойнаго жениха Церкви Своей. Просихом же многих лет достойнейшего царя, дабы быти особному некоему извещению и изъявлению чрез свои ему грамотоносцы о всех зде бывших вашей пресвятости, и убо приемше от него соизволение, се мы радостне извествуем, кроме всякаго лицаприятия, всю истинну сказующе воеже бы будущему патриарху имети и в диптихах свое воспоминание, якоже и прежде бывшие патриарси имеша купно с нами присное поминание. Обаче и обычной милостыни великому престолу и прочим убогим престолом даянной надеемся обновитися, паче же болшой и доволнейшей быти: и о том всеми силами тщимся, дондеже совершится, сиречь воеже бы исполнитися оной притче: Яко брат братом пособствован спасается, и да друзи будут в нуждах полезни. Прилагаем же нечто ино, нашего ради общаго утешения, яко с нашим пришествием средостение вражды разрешися и повседневнаго плена извет погибе тако, воежебы паки надеятися нам приити ко прежней нашей свободе, чести и славе, юже древле имехоме. Понеже зде нецыи со своими буйствы и неистовствы обезчестиша рода нашего преизящную светлость, того ради сотворишася у вельмож достойни презрения и отвержения. Обаче тщахомся и по вся дни молим, да извергутся от среды, и весма отложатся уметы, чести ради общия и лепоты рода нашего. 
Уповаем же, яко вашими святыми молитвами, Бога умилостивляющими, внегда совершити нам сие боголюбезное дело, еже от всея души начахом кафолическия ради церкве, возвратитися тамо: сиречь еже нам друг со другом целоватися всею душею и сердцем и собеседовати; обаче со должною честию и приличным говением. По сих же еже нам шествовати к убогим престолом нашим и видети врученное нам стадо, якоже должны есмы вси именуемыи пастырие стрещи его бодрственно сице, во еже бы нам прияти достойное возмездие от Христа, пастыреначальника нашего, такожде ежебы гонзнути нам страшных оных мест мучения, яже воздадутся комуждо по делом его, яже ожидают злых делателей и пастырей непоистинне бывших епископами, но мрачными мужами, долга своего не творившими совершеннаго делательства.
Здравствуй по обоему человеку внешнему же и внутренному, от Бога посажденный и Богом почтенный владыко на премногая спасенная лета, во утвержение церковныя тверди.
Твоея пресвятости братия, и ваши во всем и о всех.

Источник: Дело о патриархе Никоне: издание Археографической комиссии по документам Московской синодальной (бывшей Патриаршей) библиотеки  СПб., 1897.

XVII век