Манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству»
18.02.1762
1
Манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (традиционное краткое название – Манифест о вольности дворянству) – закон, расширявший права и вольности российского дворянства. Издан 18 февраля 1762 г. императором Петром III. Дворяне освобождались от обязательной государственной и военной службы; состоявшие на государственной службе дворяне могли выходить в отставку на определенных условиях. Они получили право беспрепятственно выезжать за границу, но по требованию правительства возвращаться в Россию. Во время войн должны были служить в армии. Основные положения Манифеста были подтверждены Жалованной грамотой дворянству (1785 г.).
Уже в период возникновения Древнерусского государства в X–XI вв. в нем существовали привилегированные группы – княжеской дружины и родо-племенная знать, которые постепенно интегрировались друг с другом. Их главной функцией была военна служба князю; кроме того, они участвовали в управлении: старшие дружинники – в сборе полюдья, младшие дружинники выполняли отд. административно-судебные поручения князя. В XII в. с началом раздробления русских земель и княжеств, сформировалась сословная группа служилых бояр, принадлежность к числу которых определялась не только службой князю, но и зарождавшимся вотчинным землевладением бояр. Все привилегированные группы объединялись в рамках Государева двора княжества, в него входили и собственно дворяне (от слова «двор»). Они составляли его низший слой, это были первоначально лицо с определённой мерой личной несвободы от князя, находившиеся первоначально на его полном обеспечении. С XIII в. известны также дворяне у знатных бояр. Статус дворян постепенно повышался: не позднее XIII в. они получили право владеть вотчинами. 
Становление в XV–XVI вв. Московского государства в виде монархии с сословным представительством принципиально изменило структуру дворянства, а также характер его связей с монархом. На смену вассальным связям пришли отношения подданства московскому великому князю (с 1547 – царю). Взамен множества княжеских дворов сформировался один Государев двор – московского вел. князя, объединивший верхние и отчасти средние слои привилегированных групп. 
Наряду с обособлением знати к середине XVI в. отчётливее проявились общие черты в юридическом и социальном статусе всего дворянства. С отменой кормлений и проведением других реформ 1550-х гг. были унифицированы принципы материального обеспечения военной и административной службы дворянства (система верстания поместными окладами, выплата денежного жалованья из центральных государственных учреждений), определены и условия службы. Все служебные назначения были сосредоточены в одном приказе – Разрядном. 
События Смутного времени привели к физическому исчезновению многих аристократических фамилий. Знать раскололась на военно-политические группировки, связанные с различными центрами власти в стране, часть элиты оказалась в заложниках у командования гарнизона Речи Посполитой в Москве и была отстранена от участия в управлении страной. В вооруженную борьбу с политическими целями впервые в своей истории оказались вовлечены уездные корпорации провинциального дворянства. В середине – 2-й половине XVII в. усиливалось осознание общих социальных, экономических и отчасти политических интересов, прежде всего провинциального дворянства, но одновременно и дворянства в целом. 
В XVII в. в состав русcкого дворянства постепенно вошли служилые иноземцы, после присоединения части территории Речи Посполитой часть т. н. смоленской шляхты. Знать стала средой, в которой усваивались «западные» влияния. Возник интерес к описаниям, справочникам, сочинениям по генеалогии, геральдике. Численность взрослых мужчин всех групп и слоёв дворянства к концу XVII в. составляла свыше 50 тыс.
Политика Петра I, направленная на дальнейшее расширение территории государства и централизацию власти, сопровождалась рядом мер по формированию единого дворянского сословия. С 1690-х гг. постепенно прекращалось пополнение Боярской думы, что лишало преимуществ представителей родов, постоянно заседавших в ней. Следующим шагом стало законодательное оформление дворянских служб. Оно было связано со слишком большой численностью Государева двора, что привело к кризису управления страной, а также с постепенным созданием регулярной армии. В 1701 г. царь объявил, что «с земель служилые всякого чина люди служат службы, а даром землями никто не владеет», что в определённой степени уравнивало помещиков и вотчинников. Для поощрения наиболее отличившихся по службе Пётр I ввёл в дополнение к существовавшим княжеским титулам европейские титулы – графа и барона. Вопреки существовавшим традициям, царь жаловал дворянства многим своим сподвижникам неблагородного происхождения. Он юридически оформил существовавшую издревле традицию, согласно которой служба дворян была регулярной, обязательной, пожизненной, распространил практику выдачи денежного жалованья за гражданскую и военную службу на всё дворянство. Петр I также ввёл норму, в соответствии с которой служба всех дворян осуществлялась на основе личной выслуги с 15-летнего возраста (в 1740 г. дворянам был разрешён выбор между военной и гражданской службой). В Табели о рангах (1722 г.) Пётр I провозгласил государственную службу главной и почётной обязанностью дворян и распорядился «знатное дворянство по годности считать». Табель подтвердила принцип личной выслуги дворян, их продвижения по государственной, военной и придворной службе в зависимости от собственных способностей, а не от знатности и родовитости. Кроме того, она дала возможность получить Д. также выходцам из других социальных групп. К концу правления имп. Петра I термин «дворянство» распространился на всех представителей привилегированного сословия в России, в 1720–50-х гг. наряду с ним употреблялся также термин «шляхетство». Численность дворян-землевладельцев в 1-й трети XVIII в. составляла ок. 64,5 тыс. чел. (в 1777 г. – ок. 108 тыс. чел.).
Манифест императрицы Анны Ивановны «О порядке приёма в службу шляхетских детей и увольнения от оной» (1736 г.) давал право одному или нескольким сыновьям оставаться при доме для управления имением, но с обязанностью учиться, чтобы быть годными к гражданской службе. Для прочих сыновей, которые должны были служить с 20 лет, срок службы ограничивался 25 годами. Однако постепенно дворяне стали записывать своих сыновей на военную службу с младенчества, поэтому реальную службу они начинали уже в офицерском чине. Несмотря на некоторое облегчение условий государственной службы, она оставалась главной обязанностью высшего сословия. Постепенно чин в сознании дворянина приобрёл значение, близкое к почётному титулу. От положения на чиновной лестнице зависел образ жизни дворянина и его семьи. 
Сознавая рост своего значения в обществе, представители дворянства при преемниках Петра I начали длительную борьбу с государственным аппаратом за свои сословные права и привилегии. Эта борьба отразилась в ряде проектов времени Анны Ивановны и Елизаветы Петровны, в частности, подготовленных Уложенной комиссией, работавшей с 1754 г. Преемник Елизаветы, император Петр III 18 февраля 1762 г. (менее, чем через 2 месяца после вступления на престол) подписал манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству». В качестве вероятных авторов его текста современники называли генерал-прокурора Сената А.И. Глебова и секретаря императора Д.В. Волкова. Манифест состоял из преамбулы и 9 статей. Он провозглашал необязательность дворянской службы, объявив её почетным долгом, а не правовой обязанностью. Дворяне-офицеры получали право по собственному желанию выходить в отставку, за исключением военного времени и периода в 3 месяца до начала военной кампании. Дворяне, не имевшие офицерских чинов (солдаты и обер-офицеры) могли уходить в отставку при условии 12-летней выслуги. Манифест предоставлял дворянам возможность свободно выезжать за границу, поступать на службу к другим европейским государям и сохранять выслуженные за рубежом чины по возвращении на родину, однако в случае необходимости дворяне были обязаны по призыву правительства возвратиться в Россию под угрозой секвестра имений. Единственной обязанностью дворянства Манифест оставлял получение образования – домашнего «чрез искусных и знающих учителей», а также в российских и иностранных учебных заведениях. 
Манифест имел разнообразные социальные и социокультурные последствия. Он уничтожил связь между правом владения крепостными душами и государственной службой, окончательно превратил помещичьих крестьян в безраздельную собственность дворянства. Значительное число дворян вышли в отставку и переселились в сельскую местность, что способствовало появлению русской усадебной культуры и формированию особого социального типа сельского помещика. Основные положения Манифеста подтверждены при Екатерине II в Жалованной грамоте дворянству 1785 г. 


Бессмертной славы премудрый Монарх, Любезный Государь Дед Наш, Петр Великий и Император Всероссийский, какую тягость и коликие труды принужден был сносить единственно для благополучия и пользы отечества Своего, возводя Россию к совершенному познанию, как военных, гражданских, так и политических дел, тому не только вся Европа, но и большая часть света неложный свидетель.
Но как к восстановлению сего нужно было в наипервых, яко главный в государстве член, благородное дворянство, приучить и показать, сколь есть велики преимущества просвещенных держав в благоденствии рода человеческого против бесчисленных народов, погруженных в глубине невежеств; то по сему в тогдашнее ж время самая крайность настояла российскому дворянству, оказывая отличные свои к ним знаки милости, повелел вступать в военные и гражданские службы и сверх того обучать благородное юношество не только разным свободным наукам, но и многим полезным художествам, посылая оных в европейские государства и для того ж самого учреждая и внутрь России разные училища, дабы с наивящшею поспешностью достигнуть желаемого плода.
Правда, что таковые учреждения, хотя и в начале частью казались тягостными и несносными для дворянства, лишаться покоя, отлучаться домов, продолжать против воли своей самим военную и другие службы, и детей своих в оные записывать, от которой некоторые укрывались, подвергая себя за то не только штрафам, но и лишались имений своих, как нерадивые о своем и потомков своих добре.
Упомянутому ж установлению, хотя оное в начале несколько и с принуждением сопряжено было, но весьма полезное, последовали все со времени Петра Великого владеющие Российским Престолом, а особливо любезная Наша Тетка, блаженной памяти Государыня Императрица Елисавет Петровна, подражая делам государя, родителя своего, знание политических дел и разные науки распространила и умножила под своим покровительством в Российской державе; но что ж из всего того произошло, Мы с удовольствием нашим видим, и всяк истинный сын отечества своего признать должен, что последовали от того неисчетные пользы, истреблена грубость в нерадивых о пользе общей, переменилось невежество в здравый рассудок, полезное знание и прилежность к службе умножило в военном деле искусных и храбрых генералов, в гражданских и политических делах поставило сведущих и годных людей к делу, одним словом заключить, благородные мысли вкоренили в сердцах истинных России патриотов беспредельную к Нам верность и любовь, великое усердие и отменную в службе нашей ревность, а потому и не находим Мы той необходимости в принуждении к службе, какая до сего времени потребна была.
И тако Мы, в рассуждении упомянутых обстоятельств, по данной Нам от Всевышнего власти, из высочайшей Нашей императорской милости, отныне впредь на вечные времена и в потомственные роды жалуем всему российскому благородному дворянству вольность и свободу, кои могут службу продолжать, как в Нашей империи, так и в прочих европейских союзных Нам державах, на основании следующего узаконения:
1) Все находящиеся в разных Наших службах дворяне могут оную продолжать, сколь долго пожелают, и их состояние им позволит, однако ж военные ни во время компании, ниже пред начатием оной за три месяца об увольнении из службы, или абшида просить да не дерзают, но по окончании как внутрь, так и вне государства; состоящие в военной службе могут просить у командующих над ними об увольнении из службы или отставки, и ожидать резолюции; состоящие во всяких Наших службах, в первых осьми классах, от Нашей всевысочайшей конфирмации, а прочие чины получают определение по департаментам, до которых оные принадлежат.
2) Всех служащих дворян за благопорядочную и беспорочную нам службу наградить при отставке по одному рангу, если в прежнем чине, с которым в отставку идет, больше года состоял, и то таковых, кои от всех дел увольнения просить будут; а кои из военной в статскую службу пожелают вступить и ваканции будут, то и таковым по рассмотрении определяя, награждения чинить, если три года в одном ранге состоял, то есть в том, с которым идет к статской или другой какой Нашей службе.
3) Кто ж, будучи в отставке, некоторое время или после военной, находясь в статской и других Наших службах, пожелает паки вступить в военную службу, таковые приняты будут, если их к тому достоинства окажутся, теми же чинами, в каковых они состоят, с переименованием военных чинов, но старшинством младшими пред всеми теми, кои с ними, когда они из военной службы уволены, в одних рангах состояли; если ж таковые все уже повышены будут, то может и определяющийся в военную службу старшинство получить с того дня, как определится; сие для того постановляем, дабы служащие перед неслужащими выгоду и пользу имели, равным образом кто, будучи и от статской службы отставлен, и потом из отставки пожелает в статскую ж и другие службы, кроме военной, а по его годности принять будет можно, то поступать по сему ж артикулу, исключая одно переименование.
4) Кто ж, будучи уволен из Нашей службы, пожелает отъехать в другие европейские государства, таким давать Нашей Иностранной коллегии надлежащие паспорты беспрепятственно с таковым обязательством, что когда нужда востребует, то б находящиеся дворяне вне государства Нашего явились в свое отечество, когда только о том учинено будет надлежащее обнародование, то всякий в таком случае повинен со всевозможною скоростию волю Нашу исполнить под штрафом секвестра его имения.
5) Продолжающие службу, кроме Нашей, у прочих европейских государей российские дворяне могут, возвратясь в отечество свое, по желаниям и способности вступить на ваканции в Нашу службу; находящиеся в службах коронованных глав теми ж чинами, на которые патенты объявят, а служащие у прочих владетелей с понижением чинов, как о том прежнее узаконение установлено, и по которому ныне исполняется.
6) А как по сему Нашему всемилостивейшему установлению никто уже из дворян российских неволею службу продолжать не будет, ниже к каким-либо земским делам от Наших учрежденных правительств употребится, разве особливая надобность потребует, но то не инаково, как за подписанием Нашей собственной руки именным указом повелено будет, то ж и смоленское шляхетство; напротив того, в Петербурге и в Москве определено указом еще государя императора Петра Первого при Сенате и оного Конторе, по нескольку человек из отставных дворян, для всяких случающихся надобностей; то Мы высочайше повелеваем отныне впредь всегда погодно с переменою быть при Сенате по 30, а при конторе оного по 20 человек, для чего герольдии ежегодно по пропорции живущих в губерниях, а не в службах находящихся дворян и наряд чинить, однако ж не назначивая никого поименно, но самим дворянам в губерниях и провинциях меж собой выборы чинить, объявляя только, кто выбран будет, в канцеляриях, дабы оные могли о том в герольдию рапортовать, а выбранным высылку учинить.
7) Хотя сим Нашим всемилостивейшим узаконением все благородные российские дворяне, исключая однодворцов, на всегда вольностию пользоваться будут, то Наше к ним отеческое попечение еще далее простирается, и о малолетних их детях, коих отныне повелеваем для единственного только сведения объявлять в 12 лет от рождения их в герольдии, губерниях, провинциях и городах, где кому выгоднее и способнее, причем от родителей или от сродников их, у кого оные в смотрении, брать известия, чему они до двенадцатилетнего возраста обучены, и где далее науки продолжать желают, внутрь ли Нашего государства, в учрежденных на иждивении Нашем разных училищах, или в прочих европейских державах, или в домах своих через искусных и знающих учителей, буде достаток имения родителям то сделать дозволит; однако ж чтоб никто не дерзал без обучения пристойных благородному дворянству наук детей своих воспитывать под тяжким Нашим гневом; того для повелеваем всем тем дворянам, за коими не более 1000 душ крестьян, объявлять детей своих прямо в Нашем Шляхетском кадетском корпусе, где они всему тому, что к знанию благородного дворянства принадлежит, с наиприлежнейшим рачением обучаемы будут, а по изучении всякий по его достоинству с награждением чинов выпустится, и потом может всякий вступить и продолжать службу по вышепомянутому.
8) Находящихся же ныне в Нашей военной службе дворян, в солдатах и прочих нижних чинах менее обер-офицера, кои не дослужились офицерства, не отставливать, разве кто более 12 лет военную службу продолжал, то таковые получат увольнения от службы.
9) Но как Мы сие Наше Всемилостивейшее учреждение всему благородному дворянству на вечные времена фундаментальным и непременным правилом узаконяем; то в заключение сего Мы, Нашим Императорским словом, наиторжественнейшим образом утверждаем, на всегда сие свято и ненарушимо содержать в постановленной силе и преимуществах и нижепоследующие по нас законные Наши наследники в отмену сего в чем-либо поступить могут, ибо сохранение сего Нашего узаконения будет им непоколебимым утверждением Самодержавного Всероссийского Престола; напротиву ж того Мы надеемся, что все благородное российское дворянство, чувствуя толикие Наши к ним и потомкам их щедроты, по своей к Нам всеподданнической верности и усердию побуждены будут не удаляться, ниже укрываться от службы, но с ревностью и желанием в оную вступать, и честным и незазорным образом оную по крайней возможности продолжать, не меньше и детей своих с прилежностью и рачением обучать благопристойным наукам, ибо все те, кои никакой и нигде службы не имели, но только как сами в лености и праздности все время препровождать будут, так и детей своих в пользу отечества своего ни в какие полезные науки не употреблять, тех Мы, яко суще нерадивых о добре общем, презирать и уничтожать всем Нашим верноподданным и истинным сынам отечества повелеваем, и ниже ко двору Нашему приезд, или в публичных собраниях и торжествах терпимы будут.


XVIII век