Общие положения о высшем управлении Православной Российской Церкви
03.11.1917
1

В 1917 г., благодаря началу Великой Российской революции, Русская (Российская) православная церковь (РПЦ) освободилась от опеки самодержавия и получила возможность организовать основы своего управления по собственному усмотрению. Эти задачи решил Поместный собор РПЦ, который принял Общие положения о высшем управлении Православной Российской Церкви и восстановил Патриаршество.


В 1700 г. после смерти Патриарха Адриана в царствование Петра I Церковь не получила возможности избрать Патриарха. Царь решил поставить Церковь под непосредственный контроль государства. 25 января (все даты по юлианскому календарю) 1721 г. был принят Духовный регламент, который учреждал Духовную коллегию, которая вскоре стала именоваться Синодом. Император назначал и смещал его членов. В мае 1722 г. вышел указ об учреждении должности обер-прокурора для постоянного надзора за деятельностью Синода. Формальным главой духовного ведомства он стал только в 1824 г., до этого данная функция оставалась за императором. Как указывал профессор С.Н. Булгаков, «Петр внес в церковное управление протестантское начало огосударствления Церкви, превратив Церковь в синодальное ведомство. Вместе с тем он видоизменил и старое понимание идеи «православного царя», подменив его полицейско-бюрократическим абсолютизмом немецкого образца... Этим вносилось в Церкви ведомственное, сословное начало, воцарялась та затхлость и бескрылость, которая так болезненно ощущается и сейчас. Европеизируя Россию через «Петербург», окно в Германию, Петр привил России яды протестантской культуры, в то же время парализуя жизнь Церкви и преграждая путь к вселенскому ее самосознанию». А.В. Васильев, участвовавший в Соборе РПЦ 1917 г., приводит такой пример: «Петр посылает Св. Синоду указ анафемствовать замученного им Глебова... Петр считал себя вправе предать его анафеме указом, переданным Синоду только для рассмотрения». Обязывая священников доносить, если на исповеди им откроется «измена или бунт на государя или государство, или злое умышление на честь и здравие государево и на фамилию его царского величества» о содержании исповеди, государство придало Церкви полицейские функции.

Авторитет Церкви падал и по мере развития Просвещения. В начале ХХ в. развернулось широкое движение за возрождение Церкви и восстановление ее самостоятельности от государства, что связывалось с избранием нового Патриарха. Последний российский император Николай II препятствовал восстановлению Патриаршества, и только падение самодержавия открыло возможность для решения этого вопроса.

29 апреля 1917 г. Синод вынес определение о создании Предсоборного Совета, который разработал «Положения о созыве Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви», утвержденные Синодом 5 июля 1917 г. Накануне открытия Собора 5 августа Временное правительство учредило министерство вероисповеданий, ликвидировав обер-прокуратуру. 

15 августа 1917 г. в Москве состоялось торжественное открытие Поместного Собора. Среди 564 членов Собора было 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов, 26 псаломщиков, 20 монашествующих и 299 мирян. Консерваторы и «центр» Собора считали необходимым восстановление Патриаршества. Левое крыло делегатов стремилось ослабить позиции монашества и епископата, выступая за максимально демократическую систему церковного управления, где простой священник имел бы такое же право голоса, что и архиерей. До революции многие из них выступали за восстановление Патриаршества, видя в том способ ослабить зависимость Церкви от светской власти самодержца. С падением же монархии наиболее радикально настроенные из них встали в оппозицию Патриаршеству как концепции «монархической», предпочитая ему Синод — демократически избранный орган в составе архиереев, духовенства и мирян — все с равным правом голоса.

На Соборе радикально антипатриаршая партия скорее всего не превышала в общей сложности 60 человек, т.е. приблизительно 11 процентов от общего числа участников Собора.

Отдел высшего церковного управления во главе с епископом Астраханским Митрофаном, подготовил «Общие положения о высшем церковном управлении», которые предусматривали восстановление Патриаршества. Оппоненты утверждали, что в Общих положениях «ясно не определены как права и обязанности Патриарха, так и организация проектируемого Собора..., и Отдел в настоящий момент этих определений дать не может...» 11 октября 1917 г. на заседании Собора было оглашено поступившее за подписью 32 членов Собора заявление о возвращении внесенной Отделом формулы для дальнейшей разработки. Защитники вносимой формулы утверждали, что «живая и творческая работа... Собора Всероссийской Поместной Церкви не может быть заранее уложена во внешние рамки... У нас есть один только непреложный Устав — это вечный Божественный Завет, заключающийся в Божественном Откровении, и один наказ — это каноны Святых Вселенских и Поместных Соборов. Всякая другая правовая норма, ограничивающая ход наших работ, отнюдь не может иметь для нас обязательного значения и не должна связывать нашей свободы», и в какой форме вырабатывать положение о правах и обязанностях Патриарха, будет зависеть от новых требований жизни, которые предрешить невозможно. Предложение 32-х было отклонено. Однако прения были продолжены. Член Собора протоиерей Добронравов Н.П. в своем докладе «Нужен ли нам Патриарх?» отмечал, что Церковь одинаково может быть канонической как при синодальном, так и при патриаршем устройстве, наш Синод признан святейшим, в первые три века существования Церкви Патриархов не было. Князь А.Г. Чаадаев говорил на Соборе о преимуществах «коллегии», которая в отличие от единоличной власти может соединить в себе различные дарования и таланты. Профессор Б.В. Титлинов, один из наиболее непримиримых противников Патриаршества, также выступал против проекта «Общих положений», утверждая, что из нее может развиться и Патриаршество единовластное — патриарший абсолютизм, против которого «говорят и традиции истинного православия, и, — которое, — ...опровергается всем голосом истории».

Сторонники восстановления Патриаршества в пользу своей позиции приводили канонические принципы и саму историю Церкви. Член Собора Н.И. Сперанский отмечал в своей речи: «В прежнее допетровское, досинодское время, — пока у нас на Святой Руси был верховный пастырь..., наша Православная Церковь была совестью государства... Забывались заветы Христовы, и Церковь в лице Патриарха дерзновенно поднимала свой голос, кто бы ни были нарушители... В Москве идет расправа над стрельцами. Патриарх Адриан — последний русский Патриарх, слабенький, старенький..., берет на себя дерзновение... «печаловаться», ходатайствовать за осужденных», и вместо прежнего внимания к своему голосу Патриарх получил резкое замечание. Создается законченная система, во главе которой уже не Церковь, а государство, вмещающее в себя всю полноту человеческой жизни.

Среди наиболее ярких сторонников восстановления Патриаршества следует отметить Архимандрита Иллариона и профессора С.Н. Булгакова. В своем выступлении Илларион указал, что «Патриаршество есть основной закон высшего управления каждой Поместной Церкви», которой еще не было в первые два века исторической жизни Церкви. Об управлении в этих древних Церквях говорит 34 Апостольское правило: «Епископам всякого народа подобает знати первого в них и признавати его яко главу, и ничего превышающего их власть не творите без его рассуждения; ...Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех». Это, по мысли Иллариона, и есть свидетельство двух начал высшего церковного управления Поместной Церковью: Собора и Первоиерарха, а также того, что в Православной Церкви идея папизма не может иметь под собой никакой почвы: Патриарх — глава Поместной Церкви, и он «ничего не творит без рассуждения всех ее епископов», в отличие от Папы, стремящегося к главенству над всей Церковью и управляющего Церковью самовластно. Патриаршество, продолжает докладчик, «есть по существу возглавление епископов Поместной Церкви Первоиерархом. ...Патриарх будет такой, каким сделает его Собор. В этом мы вольны; в определении подробностей патриаршего управления мы свободны. Но не восстановить самого Патриаршества мы не можем, мы не имеем на это права». Заканчивая свою речь архимандрит Илларион сказал: «Зовут Москву сердцем России. Но где же в Москве бьется русское сердце? На бирже? В торговых рядах? На Кузнецком мосту? Оно бьется, конечно, в Кремле. Но где в Кремле? В Окружном суде? Или в солдатских казармах? Нет, в Успенском соборе. Там, у переднего правого столпа должно биться русское православное сердце. Орел петровского, на западный образец устроенного, самодержавия выклевал это русское православное сердце, святотатственная рука нечестивого Петра свела Первосвятителя Российского с его векового места в Успенском соборе. Поместный Собор Церкви Российской от Бога данной ему властью поставит снова Московского Патриарха на его законное неотъемлемое место».

 В целом сторонников восстановления Патриаршества было больше, чем противников. Постепенно большинство членов Собора убеждалось в необходимости восстановления Патриаршества. Пропатриаршее большинство составляли, во-первых, консервативно настроенные делегаты, сторонники сильной патриархо-епископальной системы, готовые уступить рядовому духовенству и мирянам только право совещательного голоса, во-вторых, умеренные, включая таких новообращенных интеллектуалов, как профессор Сергей Булгаков (позже в июне 1918 г. принявший сан), выступавших за восстановление Патриаршества с сильным совещательным представительством архиереев, духовенства и мирян, которые представляли бы собой скорее единое целое, чем три разъединенных начала; при этом приоритет сохранялся бы за епископатом.

На заседании 28 октября протоирей П. Лахостский от имени 60 членов Собора предложил приступить к голосованию по вопросу о высшем церковном управлении, четыре пункта положений были приняты, рассмотрев в заседаниях 2 и 3 ноября (1917 г.) переданные из Соборного Совета «Общие положения о высшем церковном управлении».

После долгих споров Собор подошел непосредственно к процедуре самих выборов. Член Собора Богданович, предложил, чтобы при первом голосовании соборяне указывали в записках имя одного кандидата, и только в следующем туре голосования подавали записки с тремя именами. Предложение это было принято. На заседании 30 октября 1917 г. при утверждении списка кандидатов, предложенных записками в Патриархи: всего было подано 273 записки, из них с именами — 257, пустые — 16, за Антония, архиепископа Харьковского — 101, за Кирилла, архиепископа Тамбовского — 27, за Тихона, митрополита Московского — 23, за Платона, митрополита Кавказского — 22, за Арсения, архиепископа Новгородского — 14.

Ряд членов Поместного Собора высказались за то, чтобы признать выборы «...незаконными по мотивам отсутствия членов Собора по независящим от них обстоятельствам и по отсутствию выработанного закона для выборов, а равно вследствие слишком позднего оповещения о выборах мы по совести заявляем, что принимать участие в выборах не можем и не будем». Представители «обновленчества» (реформаторского течения в Русской Православной Церкви) покинули Собор и не принимали участия в выборах. Хотя это и не отразилось решающим образом на результатах голосования. Действительная же проблема заключалась совсем не в их уходе, а в достаточно низкой посещаемости заседаний делегатами, в том числе и из-за реальных трудностей (к февралю 1918 г., например, число участников сессий сократилась примерно до 200). Что же касается непосредственно самого порядка избрания кандидатов в Патриархи, то он был выработан накануне, 29 октября: «1) записками намечаются кандидаты: при чем каждый Член Собора пишет на записки 3 имени; 2) кандидатами признаются в порядке старшинства голосов три лица, получившие более половины голосов; 3) если число лиц, получивших более половины голосов, окажется менее трех, то производится дополнительная подача голосов до тех пор, пока не получится трех лиц, собравших более половины голосов; 4) после совершения литургии, во время которой записки с именами трех кандидатов полагаются на Святой престол, один из священнослужителей вынимает жребий, который и провозглашается». Из означенного выше списка предстояло выбрать трех кандидатов, несмотря на заявления некоторых членов Собора, однако «в виду позднего времени», было решено, что «выборы оглашаются до завтрашнего дня».

31 октября результаты голосования были уже следующими: всего подано 309 записок (из них 3 пустые и одна с одним именем): Антоний, архиепископ Харьковский — 159, Арсений, архиепископ Новгородский — 148, Тихон, митрополит Московский — 125. Кандидатом признается архиепископ Антоний. Вторичное голосование: всего было подано 305 записок (из них одна пустая): Арсений, архиепископ Новгородский — 199, Тихон, митрополит Московский — 137, Платон, митрополит Тифлисский — 97. Кандидатом признается архиепископ Арсений. Третье голосование: всего было подано 291 записка: Тихон, митрополит Московский — 162, Платон, митрополит Тифлисский — 74, Кирилл, архиепископ Тамбовский — 35. Кандидатом признается митрополит Тихон.

За избрание Патриарха 5 ноября 1917 г. в Храме Христа Спасителя, ввиду невозможности провести выборы в Кремле в Успенском соборе, высказалось 170 человек, против — 106, воздержалось — 16. На 1/8 доле обыкновенного писчего листа белой бумаги были написаны три имени кандидатов: Антония, архиепископа Харьковского, Арсения, архиепископа Новгородского, Тихона, митрополита Московского. Иеромонах — затворник Зосимовой пустыни Алексий вытащил жребий с именем Тихона. Чин настолования (интронизации) избранного и нареченного Патриарха всея Руси митрополита Московского и Коломенского Тихона состоялся 21 ноября 1917 г. в Успенском соборе. Колокольный звон во всех храмах Москвы и тех городов России, в которые придет к этому дню сообщение о сем торжестве, должен был отметить это событие.

Восстановлением Патриаршества дело преобразования всей системы церковного управления завершено не было. Краткие «Общие положения» были восполнены другими развернутыми «Определениями»: «О правах и обязанностях Святейшего Патриарха...», «О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете», «О круге дел, подлежащих ведению органов Высшего Церковного Управления» и др. Поместный Собор образовал два органа коллегиального управления Церкви в промежутках между Соборами: Священный Синод и Высший Церковный Совет.
Заседания Собора приостановились на Рождественские каникулы 9 декабря 1917 г. 20 января 1918 г. открылась вторая сессия, продолжившаяся по 2 апреля, ее главной темой было устройство епархиального управления. На Соборное заседание смогли приехать только 110 делегатов. В стране началась гражданская война. Третья, последняя сессия Собора продолжалась с 19 июня по 7 сентября 1918 г., на ней была продолжена работа над составлением «Определений». На заключительном заседании было решено созвать очередной Поместный Собор весной 1921 г.

Поместный Собор явился эпохальным событием. Он упразднил изжившую себя старую синодальную систему церковного управления и восстановил Патриаршество, проведя рубеж между двумя периодами русской церковной истории. Решения Собора заложили основы устройства Российской Православной Церкви в современную эпоху.

Докладчик профессор В.А. Керенский

№ 14

СВЯЩЕННОМУ СОБОРУ ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ

ДОКЛАД
ОТДЕЛА РАДЕКЦИОННОГО

по общим положениям о высшем управлении 
Православной Российской Церкви.

Рассмотрев на заседаниях 2 и 3 сего Ноября переданные из Соборного Совета «Общие положения о высшем церковном управлении», Редакционный Отдел принял редакционные изменения в первых двух статьях и статьи 3 и 4 без изменения в следующем виде:

Общие положения
о высшем управлении Православной Российской Церкви.

1. В Православной Российской Церкви высшая власть — законодательная, административная, судебная и контролирующая — принадлежит Поместному Собору, периодически, в определенные сроки созываемому, в составе епископов, клириков и мирян.

2. Восстанавливается патриаршество и управление церковное возглавляется патриархом.

3. Патриарх является первым между равными ему епископами. 

4. Патриарх вместе с органами церковного управления подотчетен Собору.


Председатель С. Рункевич

Член-Докладчик Вл. Керенский

Делопроизводитель 


Ноября 3 дня 1917 года.

XX век