Постановление о группе тов. Бухарина
17.11.1929
1

«Постановление о группе товарища Бухарина» закрепило организационный разгром «правого уклона», поражение умеренного большевизма в борьбе со сталинской стратегией форсированной индустриализации и коллективизации. Этому документу предшествовала длительная «борьба под ковром», которая набирала силу весь 1928 г. и осенью-зимой перешла в фазу открытого столкновения в руководстве партии. Документ упоминает этапы этой борьбы в 1929 г., когда правые коммунисты, потерпев ряд организационных неудач, бросили открытый вызов Сталину и его сторонникам на апрельском пленуме ЦК и ЦКК 1929 г. Выступления «уклонистов», также, как и «отступательные» маневры, предпринятые Бухариным и его сторонниками, чтобы остаться в партии, были осуждены сталинской фракцией в ноябрьском постановлении ЦК. Правым не оставалось ничего иного, как-либо покинуть партию, либо капитулировать. Они избрали второй путь, надеясь на реванш, когда события покажут правоту «правых».


Борьба между сталинской фракцией и группировкой «правого уклона», начавшаяся в условиях кризиса НЭПа с разногласий в Политбюро в январе 1928 г., первоначально протекала в скрытых формах. Очередная неудача хлебозаготовок убедила Сталина и его сторонников в том, что модель НЭПа, оправдавшая себя в короткий период 1924-1925 гг., не в состоянии обеспечить устойчивое развитие страны. Для индустриального рывка нужен был хлеб, и Сталин решил взять его старыми опробованными военно-коммунистическими методами.

Сталин и его ближайшие сторонники выехали в зернопроизводящие районы и провели там негласную оценку «хлебных излишков». У крестьян был «лишний» хлеб, который они не могли обменять на качественные промтовары, так как государственный сектор не мог удовлетворить спрос. На «просьбы» руководителей отдать хлеб добровольно крестьяне отвечали издевками. Для изъятия хлеба стала активно применяться статья уголовного кодекса о «спекуляции» хлебом, под которую «подводили» и попытки реализовать хлеб рыночным путем. Сталин добился восстановления привилегий бедняков, обеспечив чрезвычайным мерам поддержку с их стороны. Беднякам, как во время «военного коммунизма», гарантировалась часть конфискованного хлеба. «Чрезвычайные меры» дали хлеб в 1928 г., но отбили у крестьян желание производить его «излишки». Производство продовольствия упало.

Действия И. Сталина вызвали острый конфликт в руководстве ВКП(б), который первое время развивался подспудно. Главный редактор «Правды» Н. Бухарин, председатель СНК А. Рыков и руководитель профсоюзов М. Томский критиковали Сталина на заседаниях руководящих органов. Они указывали на крестьянские восстания, вспыхнувшие вслед за действиями продотрядов. Однако этот «правый уклон» не решился, в отличие от левой оппозиции, бросить публичный вызов Сталину и его политике.

До 1929 г. не только страна, но и партия ничего не знала об «уклоне» таких лидеров, как Бухарин, Рыков и Томский. Сталин, изо дня в день наращивавший свои позиции, все еще не был уверен, что открытое, публичное столкновение принесет победу именно ему. Не убедят ли членов ЦК речи Бухарина и Рыкова — все-таки официально самых компетентных экономистов. Резолюции пленумов ЦК ВКП(б) 1928 г. носили компромиссный характер. Поэтому, по словам Бухарина, после ноябрьского пленума 1928 г. «были созданы две «линии»: одна — словесные резолюции, другая — это то, что проводилось на деле». Компромиссные резолюции не выполнялись, Сталин готовил индустриальный рывок.

В деле дискредитации Бухарина Сталину помогли «троцкисты», которые распространили запись разговора Бухарина с Каменевым. 27 января 1929 г. Каменев подтвердил, что это именно его запись. Бухарин был уличен в тяжком партийном преступлении — попытках создать фракционный блок против Сталина. При этом гласности были преданы его резкие высказывания о Сталине и других членах Политбюро «за глаза», что выглядело очень некрасиво.

От Бухарина потребовали объяснений. 30 января 1929 г. он зачитал на заседании Центральной контрольной комиссии (ЦКК) свое заявление, в котором назвал запись Каменева с комментариями троцкистов «гнусной и провокационной прокламацией». Однако ему пришлось признать не только сам факт встречи, но и подлинность зафиксированных Каменевым слов. Бухарин утверждал, что эти фразы вырваны из контекста, и поэтому их смысл искажен. Он признал встречу с Каменевым ошибкой и отверг обвинения во фракционной деятельности: «У меня нет разногласий с партией, т.е. с ее коллективной мыслью и волей, выраженных в официальных партийных резолюциях».

Бухарин перешел в контрнаступление, в свою очередь обвиняя Сталина в дезорганизации работы подведомственных правым организаций: «Картина яркая: в Правде — два политкома, в ВЦСПС — двоецентрие, в Коминтерне — предварительная политическая дискредитация… Документ — вернее, его рассылка и т.д. — уничтожает все и всяческие сомнения и колебания. В то же время трудности, стоящие перед страной, настолько велики, что прямым преступлением является трата времени и сил на внутреннюю верхушечную борьбу. Никто не загонит меня на путь фракционной борьбы, какие бы усилия ни прилагались к этому».

В проекте решения ЦКК встреча Бухарина и Каменева была названа «фракционными переговорами», что считалось большим прегрешением перед партией. Бухарин не соглашался с этим, тем более, что «проект резолюции неоднократно ставит рядом т. Сталина и партию как равновеликие величины, или же прямо заменяет тов. Сталина Центральным Комитетом, а ЦК — тов. Сталиным. На этом «смешении» сроится обвинение тов. Бухарина в нападении на ЦК», — говорилось в обращении Бухарина, Рыкова и Томского 9 февраля.

В заявлении 9 февраля трое правых членов Политбюро не ограничились защитой Бухарина, а критиковали Сталина за то, что он «протаскивает лозунг дани» (то есть эксплуатации крестьян государством), что приведет к новым трудностям в заготовках хлеба. Выступая против отсечения несогласных с большинством от руководства, трое правых призывали к примирению.

Резолюция ЦКК осудила поведение Бухарина «как акт фракционный» и «противоречащий к тому же элементарным требованиям добросовестности и простой порядочности». Резолюция утверждала, что Бухарин «сползает на позицию» правых оппортунистов.

На объединенном пленуме ЦК и ЦКК 16-23 апреля 1929 г. произошла решающая дискуссия между Бухариным и Сталиным. Накануне пленума все поправки правых к резолюции о пятилетнем плане были отвергнуты.

Бухарин не хотел, чтобы его выступление было воспринято, как оппозиционное: «Вы новой оппозиции не получите! Вы ее иметь не будете!» В отличие от троцкистов, бухаринцы не создавали собственной организации, они придерживались принципов, которые были закреплены в решениях съездов. В этом заключалась сложность для сталинской фракции.

Понимая, что Сталин и его сторонники уже договорились с большинством ЦК, Бухарин все же искал примирения на основе прежних официальных решений: «Сколько раз нужно сказать, что мы за индустриализацию, что мы за взятые темпы, что мы за представленный план?» Но Бухарин доказывал (в том числе в брошюре «Записки экономиста»), что государство не имеет достаточных ресурсов для задуманных командой Сталина темпов индустриализации, что крестьянство теперь добровольно не даст необходимое для роста городов количество продовольствия, что нужно не разжигание классовой борьбы, а поиск компромиссов.

Резолюции пленума означали полный разгром «правых»: «Политическая позиция правого уклона в ВКП означает капитуляцию перед трудностями… Пролетарская диктатура на данном этапе означает продолжение и усиление (а не затухание) классовой борьбы… Как «Записки экономиста» т. Бухарина, так и в особенности платформа трех 9 февраля, а также выступления этих товарищей на пленуме ЦК и ЦКК явно направлены к снижению темпов индустриализации». Убеждения «правых» в том, что партия «сползает к троцкизму» была названа «неслыханным поклепом на партию». Взгляды Бухарина, Рыкова и Томского были официально осуждены как «совпадающие в основном с позицией правого уклона». Конференция приняла решение о снятии Бухарина и Томского с их постов. Они были предупреждены, что в случае нарушения постановлений ЦК будут немедленно выведены из Политбюро (Томского отправили руководить химической промышленностью, в которой он слабо разбирался). Но характерно, что трое лидеров не были осуждены за правый уклон прямо, а резолюция осталась секретной. Сталин все еще опасался предавать конфликт гласности. Пока информация должна была распространяться дозировано.

Разгромив правых, можно было собирать XVI партконференцию (23-29 апреля), которая приняла пятилетний план социально-экономического развития, предусматривающий высокие темпы индустриализации. Конференция также ругала правых, значительно преувеличивая их «оппортунизм». Они, мол, против создания крупных предприятий, перешли на позиции кулака. Реальные «правые» и нарисованная резолюцией карикатура не совпадали. Но ведь Бухарина обвиняли в том, что его взгляды совпадают с правыми не полностью.

8 июля «Правде» было запрещено публиковать статьи Бухарина без предварительного согласия вышестоящих органов. В августе 1929 г. началась уже открытая травля Бухарина «и его школы». Шельмуемые в прессе бухаринцы не могли ответить своим противникам публично. Вся идеология НЭПа подвергалась уничтожающей критике, хотя официально она так и не была отменена. Одновременно шла чистка Коминтерна «от правых». Бухарин был выведен из президиума Исполкома Коминтерна.

Пленум ЦК 10-17 ноября сделал новый шаг в ускорении индустриального скачка и коллективизации, темп которой превзошел «самые оптимистические проектировки». Из этого следовало, что и остальные цифры пятилетки можно пересматривать во все более оптимистическом духе. Пленум провозгласил «банкротство позиции правых уклонистов (группа т. Бухарина), являющейся не чем иным, как выражением давления мелкобуржуазной стихии, паникой перед обострившейся классовой борьбой, капитулянтством перед трудностями социалистического строительства». Формулировки официальной критики в адрес «группы Бухарина» стали жесткими и бескомпромиссными. Опасения по поводу катастрофических результатов индустриального рывка теперь объявлялись капитулянтством и правым уклоном.

Перед «правыми» встала та же альтернатива, что и перед левыми коммунистами (троцкистами) — продолжать отстаивать свои взгляды или оставаться в партии. 12 ноября Бухарин, Рыков и Томский подали заявление о «снятии разногласий», но отказались каяться в ошибках. Они утверждали, что на пленуме ЦК им не дали в полной мере изложить свои взгляды из-за засилья сторонников большинства. Это заявление было охарактеризовано пленумом как «фракционный маневр». Теперь Бухарина, Рыкова и Томского открыто называют лидерами правых оппортунистов. Заявление о «снятии разногласий» было увязано с «провалом предсказаний» «правых», хотя результаты Пятилетки еще нельзя было оценить. Между тем «правые» продолжали предупреждать партию о пагубных последствиях сталинского курса, что делало заявление о «снятии разногласий» чисто формальной декларацией. Бухарин был выведен из Политбюро, а Рыков, Томский и Угаров предупреждены, что и к ним будут применены организационные меры в случае, если они не откажутся от борьбы. 26 ноября лидеры правых подписали заявление, в котором признали свои взгляды «ошибочными». Рыкова пока оставили на посту председателя Совнаркома до 1930 г.

Тем временем Сталин завершал подготовку к форсированной индустриализации, грандиозному социальному перевороту, созданию новой, нерыночной системы бюрократического управления обществом.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 1
к п.7 пр.№ 7 Пленума
ЦК ВКП(б).

О ГРУППЕ тов. БУХАРИНА
(Утверждено Пленумом ЦК ВКП(б) от 17.XI.1929 г.).

Заслушав заявление т.т. Бухарина, Рыкова и Томского от 12-го ноября 1929 г., Пленум ЦК ВКП(б) устанавливает следующие факты:

1) Авторы заявления, бросая обвинения апрельскому Пленуму ЦК и ЦКК, что он будто бы поставил их в «неравноправное положение», добиваются тем самым от партии «права» противопоставлять себя Политбюро как равноправная сторона, «свободно» договаривающаяся с партией, т.е. добиваются легализации фракционной группировки правых уклонистов, лидерами которых они являются.

2) Т.т. Бухарин, Рыков и Томский, вынужденные теперь — после позорного провала всех своих предсказаний — признать бесспорные успехи партии и лицемерно декларирующие в своем заявлении о «снятии разногласий», в то же время отказываются признать ошибочность своих взглядов, изложенных в их платформах от 30 января и 9 февраля 1929 г. и осужденных апрельским Пленумом ЦК и ЦКК «как несовместимые с генеральной линией партии».

3) Бросая демагогические обвинения партии в недовыполнении плана в области зарплаты и сельского хозяйства и утверждая, что «чрезвычайные меры» толкнули середнячество в сторону кулака, лидеры правых уклонистов (т.т. Бухарин, Рыков и Томский) подготовляют тем самым новую атаку на партию и ее ЦК.

4) Заявление т.т. Бухарина, Рыкова и Томского в корне расходится с постановлением Х пленума ИККИ, осудившего взгляды т. Бухарина как оппортунистические, и удалившего его из состава Президиума ИККИ.

Исходя из этих фактов, Пленум ЦК вынужден квалифицировать новый документ т.т. Бухарина, Рыкова и Томского от 12-го ноября 1929 г., как документ фракционный, как фракционный маневр политических банкротов, аналогичный «отступательным» маневрам троцкистов, не раз использовавших свои, якобы, примирительные заявления как метод подготовки новых атак на партию.

Отвергая ввиду этого заявление т.т. Бухарина, Рыкова и Томского как документ, враждебный партии, и исходя из постановления Х пленума ИККИ о т. Бухарине, Пленум ЦК постановляет:

1) т. Бухарина, как застрельщика и руководителя правых уклонистов, вывести из состава Политбюро;

2) Предупредить т.т. Рыкова и Томского, а также Угарова, не отмежевавшегося от правых уклонистов и примиренчества с ними, что в случае малейшей попытки с их стороны продолжить борьбу против линии и решений ИККИ и ЦК ВКП(б), партия не замедлит применить к ним соответствующие организационные меры.

Верно: Хряпкина


© Российский государственный архив социально-политической истории
Ф.17, оп.2, д.422, л.5-6.

XX век