Постановление Политбюро ЦК КПСС № П176/125 «К положению в Афганистане»
12.12.1979
1

Решение о вводе войск в Афганистан стало одним из важнейших событий в истории не только нашей страны, но и всего мира. Вовлечение СССР в войну в Афганистане способствовало началу нового этапа «Холодной войны» конца 70-х — первой половины 80-х гг. СССР втянулся в длительный конфликт с крайне неблагоприятными международными и внутриполитическими последствиями. Решение о подготовке вторжения, принятое 12 декабря 1979 г., означало поворот от неприятия интервенции, выраженное в решениях Политбюро в марте 1979 г., к готовности решить сложные внешнеполитические проблемы с помощью силовой авантюры.


В апреле 1978 г. в результате военного переворота, названного революцией, к власти в Афганистане пришла марксистско-ленинская Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА), которая взяла курс на ускоренное строительство социализма, который вел к ломке сложившихся общественных отношений, сопровождался широкими репрессиями и вызвал массовое вооруженное сопротивление политике НДПА. В марте 1979 г. Политбюро ЦК КПСС категорически отвергло просьбы ее лидера Н. Тарарки о введении в Афганистан советских войск. В дальнейшем эти просьбы повторялись и также отклонялись. Члены Политбюро понимали, какие отрицательные последствия влечет ввод войск в отсталую мусульманскую страну даже по просьбе ее руководства, втянувшегося в гражданскую войну. Тем не менее к декабрю 1979 г. мнение советского руководства изменилось.

Перемены в отношении членов Политбюро ЦК КПСС к идее ввода советских войск в Афганистан имели важные причины. Во-первых, резко ухудшилась ситуация в Афганистане, и советское руководство имело основания опасаться, что в ближайшее время у его южных границ может образоваться враждебный радикальный режим. Во-вторых, в связи с развитием кризиса из-за ракет средней дальности, началось свертывание политики «Разрядки», и теперь советские лидеры уже не так опасались ухудшить отношения с США, которые и так стали хуже.

Сдвиг в позиции советского руководства в Афганистане стал заметным уже после сентябрьского переворота 1979 г., когда Н. Тараки был свергнут своим заместителем Х. Амином. После сентябрьского переворота руководители СССР считали одной из важнейших задач «вся¬чески удерживать Амина от репрессий в отношении сторонников Тараки и других неугодных ему лиц, не являющихся врагами революции». Эта линия полностью провалилась. 8 октября Тараки был задушен. Этим Амин надеялся не только ослабить внутрипартийную оппозицию, но и покончить с попытками СССР вернуть Тараки власти.

Для членов Политбюро ЦК КПСС, привыкших считать себя революционерами-интерна¬цио¬налистами, а лидеров «братских партий» — товарищами по борьбе, гибель Тараки была личным ударом и даже вызовом. По воспоминаниям Громыко «дополнительную остроту обстановке придало убийство Генерального секретаря ЦК НДПА Н.М. Тараки...» Этот кровавый акт произвел потрясающее впечатление на все советское руководство. Л.И. Брежнев особенно тяжело переживал его гибель. По советским данным, с середины сентября по декабрь в Афганистане было казнено около 600 человек, в том числе — просоветски настроенные сторонники Тараки. Отныне Амин рассматривался в Кремле не как товарищ, а как коварный, на все способный преступник. Убийство Тараки спровоцировало психологический перелом, который в конечном итоге привел к принятию решения о вводе войск. Но это было не единственное обстоятельство, способствовавшее изменению настроений в Кремле.

Большое впечатление на руководителей СССР, особенно на Министра обороны Ф. Устинова, оказал ввод в Персидский залив американских военных кораблей и информация (а возможно — умелая дезинформация) о подготовке вторжения США в Иран. Еще одно важное стратегическое обстоятельство, облегчившее принятие решения о вводе войск — охлаждение отношений с США. Подписанный в июне 1979 г. Брежневым и Картером договор ОСВ-2 не был ратифицирован. Не случайным было и то, что окончательно решение о вводе войск было принято в конце дня 12 декабря 1979 г., после того, как в Москве стало известно о принятом в тот же день Советом НАТО решении о размещении в Европе американских ракет средней дальности. Доводы, имевшие ранее в глазах советских руководителей большой вес, насчет отрицательных последствий ввода войск для отношений СССР с Западом, оказались подорванными тем, что эти отношения и без того обострились. Было «нечего терять». Это определило позицию Министра внутренних дел А. Громыко, который прежде, как и Андропов, выступал категорически против направления войск в Афганистан.

По мнению первого заместителя начальника Генерального штаба МО СССР В. Варен¬никова, «воспользовавшись ситуацией, США могли бы поставить вдоль советско-афганской границы свою контрольно-измерительную аппаратуру, способную принимать все параметры с опытных образцов нашего ракетного, авиационного и другого оружия, которое проходило у нас испытания на полигонах Средней Азии». Интерес американцев в этой области был очень велик, ведь после иранской революции возможности контроля со стороны США за пусковыми площадками в Средней Азии значительно ослабли.

Однако решающим обстоятельством, оказавшим влияние на позицию кремлевского руководства по Афганистану, оказалась эволюция внешней политики Амина. Эта политика свела воедино все опасения, связанные с действиями США, Китая и печальным опытом «измены союзника» в Сомали (1977 г.) и Египте (1972-1977 гг.). 

Для Амина переориентация на США могла быть спасительной — это означало бы прекращение помощи повстанцам со стороны Запада, нормализацию отношений с Пакистаном и спасение режима под новой вывеской. Понятно, что США потребовали бы за это проведение враждебного курса в отношении Советского Союза. Таким образом, у границ СССР мог возникнуть агрессивный террористический проамериканский режим, проводящий в отношении Советского Союза политику, подобную китайской политике 60-х гг. Жискар д’Эстен вспоминает об аргументах Брежнева на их встрече в Варшаве в 1980 г.: «Если бы не вмешался ограниченный советский воинский контингент, — сказал Брежнев, — то уже в январе Афганистан превратился бы во враждебный для Советского Союза. Похоже, Брежнев искренне верил в правоту своих слов».

Амин негласно обратился к США с предложением улучшить отношения между странами. Цель этого предложения состояла в оказании давления на Советский Союз. Во время встречи с пакистанскими представителями Амин критиковал СССР и просил передать США просьбу о содействии. Советское посольство было информировано о содержании этих бесед и даже о прямых неформальных контактах между Амином и американскими представителями. В записке Андропова, Громыко, Устинова и Пономарева в Политбюро, внесенной сразу же после ввода войск, сообщалось: «В то же время имели место попытки наладить контакты с американцами в рамках одобренного Х. Амином «сбалансированного курса». Х. Амин ввел в практику проведение конфиденциальных встреч с поверенным в делах США в Кабуле».

В записке Андропова, Громыко, Устинова и Пономарева в Политбюро (секретной и потому откровенной) говорилось о том, что с ведома Амина распространялись «заведомо сфабрикованные слухи, порочащие Советский Союз и бросающие тень на советских работников в Афганистане». Для них были установлены ограничения на контакты с местными жителями. С этого же начиналась «потеря» Египта в 1972 г.

Амин, судя по его дальнейшему поведению, таким образом пытался добиться большей помощи от СССР в критической внутриполитической ситуации, шантажируя советских союзников опасностью «перемены фронта». Но подобный дипломатический курс привел к обратному результату. Для Москвы такие инициативы Амина были новым подтверждением враждебности его к СССР. КГБ вообще подозревал Амина в связях с ЦРУ. В итоге наряду с Устиновым, все время выступавшим за «молниеносную операцию» в Афганистане, руководитель КГБ Ю. Андропов также стал выступать за устранение Амина. Если для Устинова главным методом решения проблемы Афганистана был ввод войск, то для Андропова первоначально — спецоперация по устранению Амина.

Возможностей устранить Амина, опираясь на внутренние силы Афганистана, после сентябрьского переворота уже не было. Вторжение оставалось единственным шансом избежать крупного геополитического поражения, последствия которого казались более серьезными, нежели негативные стороны военного вмешательства. На его издержки стали смотреть спокойнее. Запад следовало не умиротворять, а проучить. Считалось, что если удастся быстро установить в Афганистане просоветский умеренный режим, который откажется от террора и радикальных реформ, то большинство афганцев поддержит нового руководителя. На его роль был выдвинут находившийся в эмиграции лидер оппозиционной фракции НДПА Б. Кармаль.

Первоначально активные действия планировались уже в середине декабря. 11 декабря Б. Кармаль был переброшен на советскую базу в афганском аэропорте Баграм, а командир расквартированного в Кабуле спецподразделения «Зенит» получил приказ о штурме дворца Амина. Однако рекогносцировка на местности показала, что такими силами совершить «народное восстание» против Амина не удастся. Отдельная от ввода войск спецоперация была невозможна. И тогда было принято окончательное решение о вводе войск. Ввод войск по инициативе правящего режима имел множество прецедентов, в том числе и в практике США. Но мысль кремлевских стратегов шла по линии уничтожения Амина, который воспринимался не как неустойчивый союзник (каковым был в реальности), а как коварный противник. Казалось, что счет идет на дни, что переориентация Амина может произойти в любой момент, и ввод войск может спровоцировать обращение Амина к Западу со всеми вытекающими отсюда последствиями (особенно если учесть ввод мощной военной группировки США в Персидский залив). Поэтому советские войска, вводимые в Афганистан, должны были уничтожить Амина первым делом. А это уже было воспринято в мире как очевидная агрессия.

С марта 1979 г. афганское правительство направило СССР 19 просьб о военном вмешательстве. В июле советские десантники были введены для охраны аэродрома Баграм. Еще 17 ноября Амин попросил направить советских военных для охраны его дворца. Эта просьба была удовлетворена 6 декабря — советские военнослужащие, переодетые в афганскую форму, заняли позиции вокруг дворца Амина. Однако «на всякий случай» они были отделены от резиденции кольцом афганцев. В декабре характер просьб изменился — Амин просил ввести войска только в северные районы страны. Возможно, к этому времени он стал опасаться полного контроля за афганской территорией со стороны СССР. Это укрепило мнение советского руководства в необходимости немедленного свержения Амина.

Во второй половине дня 12 декабря Брежнев, Суслов, Гришин, Кириленко, Пельше, Черненко, Андропов, Устинов, Громыко, Тихонов, Пономарев одобрили “мероприятия” по Афганистану, предложенные Устиновым, Громыко и Андроповым. Именно их ведомства и подготовили постановление и военно-технические приложения к нему. Этим троим Политбюро и поручило осуществлять активное вмешательство в дела Афганистана. «Мероприятия» представляли собой военно-технические планы по переброске войск, действиям спецподразделений на территории Афганистана, дипломатическому прикрытию готовящейся акции. При этом в постановлении прямо не говорится о том, что «троица» может сама принять решение о вторжении. Окончательное решение о вводе войск было принято 24-25 декабря при участии Брежнева и «троицы». «Мероприятия» преследовали две цели: свержение террористического режима Амина и демонстрацию решительности в противостоянии США. Возможные издержки в «Третьем мире» и социалистическом лагере предполагалось снять после скорой, как казалось, стабилизации обстановки в Афганистане, которая должна была наступить вслед за свержением «антинародного режима» Амина.

25 декабря в Афганистан вошел 50-тысячный «ограниченный контингент» советских войск. Вечером 27 декабря советский десант приступил к новому этапу «мероприятий», о котором Амин предупрежден не был. Началось взятие государственных учреждений под советский контроль. Советские спецподразделения начали штурмовать президентский дворец Тадж-Бек. Амин в это время был отравлен, но не насмерть — его убили уже при штурме дворца. Кем бы ни был Амин, но его режим имел международное признание, и уничтожение главы иностранного государства было воспринято во всем мире как безусловный акт агрессии. 

На Западе советская акция вызвала большие опасения в связи с приближением СССР к Персидскому заливу. Советская армия остановилась на границе с Пакистаном и Ираном, получив строгое указание не пересекать ее даже для преследования вооруженных оппозиционеров. 

Когда стало ясно, что советская армия не собирается уходить из Афганистана в ближайшее время, в стране развернулось массовое вооруженное движение «моджахедов» против СССР и режима НДПА. США оказывали повстанцам помощь оружием и снаряжением. 

Война в Афганистане, начавшаяся как гражданская, усугубилась советской интервенцией, продолжавшейся до 1989 г. Впрочем, причины, вызвавшие эту войну, не сводились к советскому вмешательству, и после вывода советских войск она продолжалась еще более десяти лет.

ОСОБАЯ ПАПКА

Постановление ЦК КПСС

Председательствовал тов. Л.И. Брежнев.

Присутствовали: Суслов М.А., Гришин В.В., Кириленко А.П., Пельше А.Я., Устинов Д.Ф., Черненко К.У., Андропов Ю.В., Громыко А.А., Тихонов Н.А., Пономарев Б.Н.

К положению в «А»

1. Одобрить соображения и мероприятия, изложенные тт. Андроповым Ю.В., Устиновым Д.Ф., Громыко А.А.

Разрешить в ходе осуществления этих мероприятий им вносить коррективы непринципиального характера.

Вопросы, требующие решения ЦК, своевременно вносить и в Политбюро.

Осуществление всех этих мероприятий возложить на тт. Андропова Ю.В., Устинова Д.Ф., Громыко А.А.

2. Поручить тт. Андропову Ю.В., Устинову Д.Ф., Громыко А.А. информировать Политбюро ЦК о ходе выполнения намеченных мероприятий.

Секретарь ЦК Брежнев Л.И.

№997-оп (1л)

П 176/125 от 12/XII

XX век